Проект «Семецкий»

Подписаться на эту рубрику по RSS

Пролог.

Позавчера в лазарете умер Семецкий, самый тяжелый из наших раненых. Его не было смысла грузить на «Магдалену»: пробитая стальной стрелой грудь, сожженная огнеметом спина — с такими повреждениями долго не живут. Перед смертью он пришел в сознание и, отодвинув принесенную заботливыми друзьями банку икры, попросил позвать меня. «Ведь я человек? — спросил он, и на губах его запузырилась кровь. — Скажи, Тим, я не эксмен?» «Ты хомбре, — ответил я ему, вспомнив вычитанное где-то слово. — Человечище». Он улыбнулся и покачал головой: «Беда… Нет, хочу быть просто человеком…»

Александру Громову надоели вечные убийства Михалыча и он пообещал Семецкого оживить. Понятное дело, что прежде чем персонажа оживлять, его нужно убить. Что и случилось в романе «Шаг влево, шаг вправо».
Здесь не встечается магического буквосочетание «семецк». Громов решил замаскировать нашего героя, но получилось это довольно плохо и Скаерман быстро его опознал. А вот собственно и цитатка.

* * *
Шесть пуль — по случайному совпадению с числом бандитов — уложили
его на месте. Покойный гражданин Емецкий Юрий Михайлович был захоронен на Кузьминском кладбище Москвы 31 мая 2002 года. По ходу осмотра места преступления криминалисты сочли полезным снять с убитого отпечатки пальцев. Собственно, это было лишнее: в свое время частное охранное агентство «Стена», где служил Емецкий, законопослушно озаботилось пополнить колоссальный банк отпечатков МВД еще одним учетным номером. Почти десять лет к этим отпечаткам никто не обращался. До нас. Пальчики с нашего белотапочного клиента были сняты сразу, еще до того как он попал в клинику. Спустя десять минут компьютер идентифицировал их как пальцевые отпечатки покойного гражданина Емецкого.
Кажется, Максютов даже не удивился.

В основу образа Юрия Семецкого в этом произведении лежат реальные события. А именно похищения Семецким запасов икры на одном из ИнтерпрессКОНов. Эту историю можно услышать от аксакалов RusF, я же просто боюсь её переврать.
Ну, что приступаем к цитатам?

* * *
— Погоди, ты уже слышал, что учудил Семецкий?
— Кто?
Наверное, тоже литературный герой.
— Ты его можешь и не знать, он из недавних. Большой такой, волосатый…
Да, кажется, был такой в позапрошлом пополнении, не то пилот, не то техник, не помню. На базе уже больше пятисот человек, ну не в состоянии я запомнить такую прорву имен, фамилий, специальностей и даже лиц.
-Ну?
— Ночью свалился в чан с черной икрой. Полез в горловину зачерпнуть втихаря банкой — и соскользнул. Говорит, трясина та еще, едва не затянула. Пока барахтался, пока вылез — как есть зернистый негр. Еле отмылся. Вся смена ржала, кроме кухонного техника —ему-то весь чан стерилизовать заново.

 

* * *

А вот, собственно, и сцена умирания Семецкого:

* * *
Позавчера в лазарете умер Семецкий, самый тяжелый из наших раненых. Его не было смысла грузить на «Магдалену»: пробитая стальной стрелой грудь, сожженная огнеметом спина — с такими повреждениями долго не живут. Перед смертью он пришел в сознание и, отодвинув принесенную заботливыми друзьями банку икры, попросил позвать меня. «Ведь я человек? — спросил он, и на губах его запузырилась кровь. — Скажи, Тим, я не эксмен?» «Ты хомбре, — ответил я ему, вспомнив вычитанное где-тослово. — Человечище». Он улыбнулся и покачал головой: «Беда… Нет, хочу быть просто человеком…»
С тем и умер — улыбаясь.

 

* * *

Икра, кругом икра. А есть её нужно неприменно ложками!

Второй роман цикла «Дозоры» — «Дневной Дозор» — был написан двумя матерыми «убийцами» Юрия Семецкого. Это Сергей Лукьяненко и Владимир (Воха) Васильев. Можно было только подумать чего они вместе натворят… Однако, все обошлось. Если не считать долгой и мучительной смерти девятилетнего мальчика. Итак, мысленно перенесемся в зал суда, где рассматривается дело светлого мага Игоря Теплова:

* * *
В результате массового забора Силы у детей, отдыхающих в «Артеке», семеро из них в течении трех месяцев страдали от ночных страхов! Зафиксировано два случая стойкого энуреза! Девятилетний Юрик Семецкий, проживающий в Москве, через месяц после возвращения из «Артека» погиб от асфиксии, захлебнувшись в ванне.
* * *

Тут невольно вспоминается монолог Семецкого Юрика-1 из «Спектра», в котором фигурируют семеро утопленников, причём один утонул в собственной ванне. Я до сих пор содрогаюсь представляя себе захлебывающегося лысого пацаненка в ермолке.

Это одно из последнейших крупных прозведений Сергея Лукьяненко. Разумеется, и тут не нарушена традиция литературного «убийства» Юрия Семецкого.
Несчастный пытался проникнуть в книгу инкогнито и никому не называл своего имени, но… его выдала внешность. Попрошу ознакомиться с описанием Юрия Семецкого:

* * *
Сударь у окна оказался невысоким мужчиной лет сорока. Ермолка, небрежно сдвинутая на затылок, не скрывала благородную залысину, открывающую высокий лоб мыслителя и большую часть темечка. Мужчина был худ, но жилист, одет в потертые джинсы и рубашку из светло-коричневой замши. Если бармен производил впечатление человека печального, то сударь в ермолке казался просто средоточием вселенских скорбей. Цивилизация, похоже, чем-то серьезно перед ним провинилась — и мужчина не ожидал от окружающих ничего хорошего. К поясу его была пристегнута солидных размеров кобура с огромным никелированным револьвером, на столе стояла ополовиненная бутыль «очень даже самогона». Именно в эту минуту сударь готовился сделать очередной глоток — долго морщился, подозрительно вглядывался в стакан, отворачивался и брезгливо принюхивался к пойлу, но в итоге все-таки выпил. Йог, насильно уложенный на постель из гвоздей, и тот не перенес бы муку более стоически.

 

* * *

Если вы сложите первые буквы каждого предложения этого абзаца, то получите… Правильно!

* * *

И, разумеется, несчастному не было суждено выжить в этом жестоком мире. Его пришли убивать четверо «маршалов», а убил человек в жизни не обидивший ни одного Семецкого (разве что так звали какого-нибудь хоббита):
Разложение Семецкого на спектр из 997 слов

⇑ Наверх
⇓ Вниз